Письмо: А может, лучше котенка завести?
«Познакомили меня с Любой, как бы там дальше ни было… Она мне сразу понравилась — и по письмам, и по фотографии. А когда мы встретились, я еще больше влюбился. Она стройная, высокая, интересная, выглядит лет на десять моложе своего возраста (ей 48, а мне 46), да еще умная, веселая. Конечно, для влюбленного, скажете, его избранница всегда (тем более поначалу!) лучше всех на свете. Но я и сейчас, после нашей свадьбы, вижу, сколько в моей жене достоинств. Ее голос, ее смех — для меня сладкая музыка. Она меня погладит — я сразу таю. Правда, гладит реже, чем мне бы хотелось…
За моими плечами — два брака. Первый — еще студенческий, когда учился в педагогическом институте. Жили мы в общежитии,— какая там может быть семья. Хорошо хоть ребенка не успели завести — через несколько месяцев расстались. Со второй женой прожили девять лет, но я ушел бы раньше, если б не сын. Она пила, гуляла, а при разводе мне сына не отдала и запретила с ним видеться. Квартиру я оставил им, а сам вернулся к матери и сестре. Но они были этому не слишком рады: я мешал им пить и окрестных пьяниц собирать.
И вот, наконец, с этой жизнью покончено — благодаря Любе. Я переехал к ней на Смоленщину. Живем в райцентре, в Любиной однокомнатной квартире. Решили, что будем собирать деньги для обмена ее в дальнейшем на большую, двухкомнатную. Ради заработка я устроился в строительную бригаду — рабочим: строим коттеджи для богатеньких, нам прилично платят. Вообще же моя специальность — преподаватель рисования, черчения и труда. Но в школе, сами знаете, какая зарплата. А Люба — тоже бюджетница: медсестра в райбольнице. Если б не мои «взносы», разве мы смогли бы за считанные месяцы купить большой холодильник, японский телевизор, кое-что из одежды и обуви — особенно для Любы? Ясно, что нет. Стало быть, все хорошо,— можете вы заключить. Но это не совсем так. Есть одна закавыка.
Понимаете, хоть я и работяга, но остаюсь художником. Меня тянет рисовать, лепить, заниматься чеканкой, резьбой по дереву. Прихожу домой, чего-нибудь перехвачу пожевать — и сразу за свое любимое дело. Мне хотелось украсить кухню — разрисовать стены, но… Люба не согласилась. Решил застеклить лоджию, чтобы там сделать себе мастерскую,— опять она возражает: пусть, мол, все будет в квартире, как всегда было. Прямо как тигрица бросается на «защиту» квартиры, показывая, что она именно ее, но не моя. Даже ключей от входной двери мне не дает. Часто я во дворе дожидаюсь, пока жена придет с работы. Соседи уже посмеиваться стали. Больше всего скандалов из-за того, что от моей работы в кухне остаются следы. Но я же не могу выпиливать, чтобы стружка, пыль древесная не сыпались или, когда леплю, чтобы не падали кусочки глины, гипса. Мне нужны краски, разный инструмент.
Хотя я сам все убираю, Любу раздражает, что идеальная чистота в квартире, привычный порядок нарушаются. Табуретку переставлю — она уже недовольна. Но я ведь живой человек, не могу сидеть неподвижно, руки по швам и уставившись в телевизор — у меня есть любимое дело. Лучше, что ли, на бутылку его променять? Зачем, говорю Любе, ты замуж выходила, если тебе так тягостно присутствие другого человека в твоей квартире? Завела бы лучше котенка — он поменьше места занимает и мастерить, к твоей радости, ничего не будет. Молчит моя Люба. Бывает, так рассоримся, что даже к утру не успеваем помириться…
Неужели и дальше так будет? Я понимаю: для Любы эта квартира не просто жилье. Она же больше десяти лет в очереди на нее стояла, холит ее, будто дитя. Но все же надо определиться: или нерушимый порядок, или живой человек рядом — со своим характером и увлечениями.
Не могу сказать, что Люба не заботится обо мне. Настирывает, наглаживает, вкусно готовит. Идем с ней в гости, никто не догадывается, что я работяга. Но только самого важного во мне Люба не ценит, не уважает. Негибкий она человек. Из тех, что скорее сломается, чем согнется. Вернее, скорее пойдет на разрушение семьи, чем приспособится к мужу. Вот чего я боюсь.
А пока стараюсь отгонять от себя эти мысли. Еще надеюсь Любу «перевоспитать»,— как говорится, надежда умирает последней. На Любины упреки стараюсь отшучиваться. И часто крутятся в голове слова старой песенки: «Если долго мучиться, что-нибудь получится».
Ну вот, поделился с вами — легче стало. Подумал, может, вам вообще интересно, как у ваших бывших клиентов судьбы складываются.
Вадим».