Аффекта Нет!

Как-то вечером к Марии Ивановне Агеевой заглянула тридцатилетняя Вера Никитина. Собственно, особой дружбы между ними не было, при встречах на улице и в магазине здоровались – и только. Вера появилась в поселке недавно, приехав откуда-то из южных краев. Сняв комнату у одинокой пенсионерки, устроилась в местный комбинат бытового обслуживания. Жила тихо, скромно.
Гостья пришла не с пустыми руками: ребятишек одарила конфетами, а хозяевам поставила бутылку «горячительного». Само собой, Мария Ивановна накрыла стол. За ужином Вера разоткровенничалась. После развода с мужем она покинула родные места и собирается пустить здесь корни. По правде говоря, снимать угол уже надоело, хочется иметь свое жилье. На квартиру рассчитывать не приходится – в поселке огромная очередь. Единственный выход: строить собственный дом. Кое-какие накопления у нее имеются, но их маловато, чтобы начать строительство. В здешнем банке ей сказали, что под это дело можно взять кредит, надо лишь найти двух человек, которые могли бы за нее поручиться.
Преисполнившись сочувствием к одинокой неустроенной женщине, Мария Ивановна сразу согласилась ей помочь. Более того, сбегала за живущей по соседству подругой и уговорила ее выступить вторым поручителем.
Подготовив все необходимые справки, они втроем отправились в местное отделение Сбербанка. Там Мария Ивановна и ее подруга подписали поручительство. Получив приличную сумму, благодарная Вера сказала, что на будущем новоселье поручительницы будут для нее самыми желанными гостями.
«Спустя год меня и мою соседку вдруг вызвали в отделение Сбербанка и огорошили сообщением, что Никитина до сих пор не внесла ни рубля в погашение полученного кредита,- пишет М. Агеева.- Мы кинулись к ней домой. Хозяйка объяснила, что квартирантка, уволившись с работы, куда-то уехала. Теперь банк наседает на нас: вы-де, как поручители, обязаны расплачиваться за взятый кредит. Грозит взыскать деньги через суд. Мы с соседкой просто в отчаянии от внезапно свалившейся на нас беды».
Читая это, конечно, сочувствуешь женщинам, в сущности, поплатившимся за свою доброту. И в то же время трудно удержаться от вопроса: как же вы, взрослые, умудренные жизненным опытом люди, могли поступить столь опрометчиво? Не случайно же для получения кредита потребовались два поручителя. Они должны были не только засвидетельствовать, что Никитина заслуживает доверия, но и принять на себя определенные юридические обязательства. Ведь в тексте подписанных ими поручительств черным по белому значилось, что, если заемщик по каким-то причинам не расплатится с банком, именно они, поручители, должны вернуть долг. Но Агеева и ее соседка, видимо, не обратили внимание на это предупреждение. А скорее всего, не придали ему значения.

Вообще в житейском обиходе люди нередко основывают свои поступки на этом пресловутом авось. Ну разве могла много лет назад жительница , Ширинского района Красноярского края Екатерина Ефимовна Потапенко предположить, что на старости ее будут гнать из собственного дома. И всего лишь из-за того, что однажды допустила промашку.
Будучи уже в зрелом возрасте, она сошлась с Ипполитом Николаевичем Лушниковым. Брак регистрировать не стали. Зачем? В конце концов, для семейного счастья, рассудили они, важны не отметки в паспортах, а взаимные любовь и привязанность. В мире и согласии прожили семнадцать лет. В течение этого времени супруги (как-то не поворачивается язык называть их сожителями, да и в глазах односельчан они были мужем и женой) купили дом, сделали к нему хозяйственные пристройки, обзавелись мебелью. Недавно Ипполит Николаевич умер. Не успела Екатерина Ефимовна оправиться от похорон, как его взрослая дочь от первого брака потребовала освободить дом, который теперь принадлежит ей, как наследнице. Даже мебель не позволила забрать.
Конечно, с моральных позиций можно осуждать дочь Ипполита Николаевича, но по закону она и в самом деле вправе унаследовать оставший после отца дом. Наверное, не раз пожалела Екатерина Ефимовна о том, что в свое время не узаконила отношения с Ипполитом Николаевичем. Будь у нее в паспорте штамп о регистрации брака, ей в бесспорном порядке принадлежала бы половина дома и как жена она могла бы унаследовать и часть второй половины. А уж о домашней утвари и спорить не пришлось бы – все досталось бы ей. Теперь же несчастная женщина ходит по «инстанциям», собирает свидетельства людей, которые могут подтвердить, что они вдвоем с Ипполитом Николаевичем наживали свое добро. Есть ли у нее шансы хоть что-то отсудить? В принципе – да. Но в этих судебных хлопотах ей придется, как говорится, «истоптать не одну пару башмаков».

А вот еще один конфликт «вокруг» дома. Житель Тамбовской области Т. Воробьев пишет:
«Еще в 1985 году я купил в деревне дом. Заплатил две тысячи. Поселившись на новом месте, исправно платил налоги. С полгода назад вдруг появился прежний владелец и сказал, что в свое время он продешевил и, учитывая, что дома сейчас в цене, потребовал доплатить еще… три миллиона. Естественно, я ответил отказом. Тогда он обратился в суд с иском о выселении меня из принадлежавшего ему дома. Во время разбирательства судья попросил предъявить документы, подтверждающие, что я действительно купил этот дом. Я сказал, что при совершении сделки мы не стали обременять себя лишними формальностями, я отдал владельцу деньги, он вручил мне ключи от дома – и все. Очевидцами было несколько соседей. Даже не удосужившись пригласить их в качестве свидетелей, суд в своем решении обязал меня вернуть дом его прежнему владельцу. Выходит, и деньги мои пропали, и дома я лишился?»
Еще один наглядный пример непростительной беспечности. Трудно сказать, был ли умысел в действиях продавца, согласившегося на такой «упрощенный» вариант продажи дома, но Воробьеву-то, будущему владельцу, прежде всего следовало справиться в ближайшей юридической консультации, как совершаются подобного рода сделки. Там бы разъяснили, что договор купли-продажи жилого дома в сельской местности должен быть заключен в письменной форме и зарегистрирован в исполкоме. Таким образом он получил бы юридический документ, подтверждающий его право на купленный дом. Не соблюдены эти требования – сделка считается недействительной. Как и в предыдущих случаях, автор письма понадеялся на авось – и за это поплатился.